Пресса   

   

  Режиссеры                                                                                                                                           Пресса
 

 

 Связать свою жизнь с Петербургом его некогда побудили странные, почти мистические обстоятельства, о которых он когда-нибудь, возможно, расскажет в своих мемуарах. Если же отрешиться от магии неслучайных встреч и зодиакальных совпадений, то уже знаменитого тогда грузинского режиссера Темура Чхеидзе семнадцать лет назад побудили изменить жизнь причины вполне понятные – творческие. И что странного в том, что театр, созданный Товстоноговым, в конце концов возглавил тот, кого Георгий Александрович в шутку называл своим «творческим внуком»?
– Темур Нодарович, вы много лет жили «на два дома» – между Петербургом и Тбилиси. Новая должность заставит вас внести коррективы в привычный уклад жизни?
 - Сегодня утром дочка позвонила мне из Грузии и спросила: «Ты помнишь, какой сегодня день и что именно ты мне сказал ровно год назад?» Я сказал – и думать забыл про эти слова. А дочка помнит, и для нее они что-то значат… Разве это не счастье? Скорее, в график жизни, чем в уклад. Конечно, уже не придется разрываться между Грузией и Россией, как прежде, когда я делал два спектакля в год: один здесь, другой там. Хотя совсем отрываться от корней я не собираюсь. Хотя бы раза два-три в год надо навещать родину.
– Вы уже чувствуете себя настоящим петербуржцем?
В БДТ я точно свой. А любовь к этому городу я, наверное, унаследовал от дедушки с бабушкой. Очень нежно, без всякой агитации они заразили меня этой «бациллой». Дед, который был врачом, два года здесь работал, и в детстве я бывал в Ленинграде много раз.  Не столько гражданином Петербурга, сколько гражданином БДТ. Здесь я точно свой. А любовь к этому городу я, наверное, унаследовал от дедушки с бабушкой. Очень нежно, без всякой агитации они заразили меня этой «бациллой». Дед, который был врачом, два года здесь работал, и в детстве я бывал в Ленинграде много раз.
– Но жизнь ваша ведь не ограничивается только этими стенами?
– Помимо театра, я мало куда хожу. Правда, в отличие от многих своих коллег, часто бываю в других театрах.
– А что ожидает ваш театр в новом сезоне?
– Если бы знать! Могу только сказать, какие готовятся постановки. Может, мы взяли слишком сильный разбег, но за исключением января у нас что ни месяц – то премьера. Между тем я абсолютно убежден, что такой график нам по силам. Октябрь – гоголевская «Ночь перед Рождеством» в постановке Николая Пинигина, ноябрь – чеховская «Дама с собачкой» в постановке Анатолия Праудина, в декабре – спектакль по одноактной пьесе Сергея Носова «Берендеи» в постановке Андрея Максимова. В феврале – премьера спектакля по Достоевскому «Дядюшкин сон» в моей постановке, 30 марта мы представляем зрителю малоизвестную пьесу Гольдони «Война». Насколько я знаю, в СССР она никогда не ставилась. А петербургский зритель ее увидит в трактовке итальянского режиссера Вальтера Лемоли, с которым мы познакомились на театральном фестивале в Турине, где он руководит театром. И последняя, апрельская, премьера сезона – «Росмерсхольм» Генрика Ибсена в постановке Георгия Дитятковского. Если повезет, то успеем в конце мая выпустить на Малой сцене «Крейцерову сонату» Льва Николаевича Толстого.
– Вы привлекли к постановкам довольно обширный круг режиссеров…
– Да? А вот одна ваша коллега после пресс-конференции пыталась в своем издании обличить главного режиссера БДТ, который норовит злоупотребить служебным положением и самолично осуществить все постановки… Откуда только у милой женщины такая агрессия?
– А вы разве не знаете, что скандал стоит вдвое дороже, чем комплиментарная критика? Скажите, в новом сезоне труппа будет обновляться?
– Труппа постоянно обновляется. За последние два года я пригласил в театр пятнадцать новых актеров. А кто из них останется в БДТ навсегда, покажет время.
– Сколько у вас длится испытательный срок?
– Я его специально не назначаю, но обычно ясность наступает года через два. Могу только сказать, что за эти два года молодые актеры плотно заняты в репертуаре. Не дав человеку работы, профессиональную пригодность не проверишь. Например, дебютантка Патракова в первый же год получила в театре роль Марии Стюарт.
– Скажите, вы жесткий руководитель?
– По форме – нет.
– А по сути?
– Всегда ведь можно объяснить людям, что для общего блага я вынужден принимать жесткие решения.
– Я знаю, что к себе вы довольно беспощадны. Можете теперь рассказать, почему в Грузии вы несколько лет подряд противились тому, чтобы вашу работу выдвинули на соискание Государственной премии?
– Этого требовала справедливость по отношению к другому человеку, который этой премии был также достоин.
– Вы – представитель знаменитой актерской фамилии и в конце 80-х получили Ленин­скую премию за главную мужскую роль в фильме «Твой сын, Земля». Почему такой бурный роман с кино не имел продолжения?
– Это был не роман, а увлечение. Я слишком уважаю актерскую профессию, чтобы всерьез мнить себя актером.
– А что стало сегодня с феноменом грузинского кино, которым мы так гордились?
– Возможно, мне мешает быть объективным ностальгия по прошлому, но пришло новое поколение, и кино стало иным. Совсем недавно кино снимали не те, кто умеет, а те, кто денег достал. Сейчас ситуация выправляется. Недавно я видел фильм Баблуани-младшего, и это, скажу я вам, настоящее кино. Хоть и не совсем грузинское, потому что дело происходит в Париже. Российское кино, конечно, возрождается куда динамичнее. За последнее время появилась целая обойма фильмов, которые можно считать крупным явлением. Например, «Вор» Чухрая или «Возвращение» Звягинцева…
– Вы много лет были режиссером грузинского Телевизионного театра и наверняка помните гениальные телеспектакли Ленин­градской ТВ-студии. Может, пора вернуть зрителю этот полузабытый жанр, в котором и Эфрос не считал зазорным работать?
– Это была колоссальная ошибка, ставшая прямым следствием распада Союза. Мои оппоненты используют в споре один аргумент: «А где, кроме Совет­ского Союза, это было?» Слушайте, пусть плачут те, у кого этого не было!
– Мне вспомнился один сюжет к теме «далекой родины». В середине 90-х я была в гостях у Резо Габриадзе, который ставил в Театре сатиры «Песню о Волге» и снимал квартиру на Васильевском. Мы пили грузинское вино, и Резо сказал, грустно глядя в окно: «Знаешь, о чем чирикает эта птичка?» – «О чем?» – «Что ты здесь делаешь, старый дурак?»… Вам никогда ничего подобного не чудилось?
– Но ведь работу над спектаклем он к тому времени наверняка уже закончил?
– Да, мы выпивали как раз после генеральной.
– То-то и оно! Когда работа сделана, можно и порефлексировать. А в прыжке направление движения не меняют. Знаменитый спортивный комментатор Котэ Махарадзе был в юности талантливым баскетболистом, и вот однажды во время игры, когда он уже замахнулся для броска, дернула меня нелегкая крикнуть: «Котэ, не бросай!» – и он промахнулся… Если решение принято, надо идти вперед, не отвлекаясь на пустые сомнения.
– Вы как-то сказали, что не стоит сетовать на тяготы жизни: однажды мы были изгнаны из рая за грехи и теперь все вроде ссыльных – должны нести свой крест и радоваться редким проблескам счастья. Когда вы в последний раз чувствовали себя счастливым?
– Сегодня утром, когда дочка позвонила мне из Грузии и спросила: «Ты помнишь, какой сегодня день и что именно ты мне сказал ровно год назад?» Я сказал – и думать забыл про эти слова. А дочка помнит, и для нее они что-то значат… Разве это не счастье?
                                                                                                                                         Татьяна Кириллова		  
 
 

 
• • • • • © Государственный Академический Большой Драматический Театр, 2005 • • • • •