Среди моих жизненных целей никогда не стояло задачи сделать административную карьеру, и я никогда не думал о театральном руководстве, в мыслях даже этого не было. Мне нравилась моя профессия, я с удовольствием играл на сцене. Но так уж случилось, что почти всю сознательную жизнь меня втягивали в какие-то общественные дела. То я был председателем ленинградского ВТО (после Юрия Владимировича Толубеева), то в 1986 году, когда создали Союз театральных деятелей СССР, избрали председателем.
И все же, если вспоминать, даже в детстве я никогда не был последним. Для меня всегда были важны четкость позиции, определенность отношения к основным вопросам, точность оценки. Хотя, естественно, за годы работы накопились какие-то приоритеты, которым я стараюсь следовать. Сейчас это немодно, и, наверное, для нынешнего времени я достаточно устарел, и мои взгляды кажутся консервативными. Конечно же, помимо белого и черного цветов существует целая гамма полутонов — так всегда было, есть и будет.
И все же борьба совести и обстоятельств, в которые попадаешь, свойственна всем векам — и нашему времени тоже. Всегда стоит проблема выбора, проблема приоритета ценностей. И голос совести не заглушить — в каждом из нас в какой-то степени присутствует Пилат. И я очень рад, что мне на старости лет режиссер Владимир Бортко предложил в "Мастере и Маргарите" играть Понтия Пилата. Мне кажется, Мастер не случайно пишет роман о Пилате: в нем тоже присутствует это "понтийство".
Чрезвычайно важно не врать самому себе, ведь в глубине души ты себя знаешь. Хотя в жизни бывают неприятные открытия. В театре я часто сталкиваюсь и с лицемерием, и с неоправданно повышенным самолюбованием, и с не всегда адекватным отношением к коллегам, партнерам — много есть человеческих слабостей, которым свойственно окружать профессию и влиять на человека. Нет, я не жалостлив, терпеть не могу эти проявления натуры человека, но отношусь к ним как к данности — горбатого могила исправит.
В моей жизни было немало моментов, когда судьба счастливо вела меня без всяких усилий с моей стороны. Счастье необыкновенно мимолетно. Не я один это говорю, ничего оригинального в этом нет. Не могу сказать: ах, я был счастлив месяц. А вот мгновения какого-то дикого счастья, удачи бывают. Но это очень быстро проходит. Стараюсь не падать в обморок ни при неудачах, ни при серьезных жизненных проблемах и не слишком радоваться тому хорошему, что со мной приключилось.
Нет, мудрость, по-моему, не накапливается: она или есть, или же ее нет. Какая мудрость? Накапливаются усталость, некое умение вести себя в определенные моменты жизни, появляется, быть может, умение распознать другого. Но разве я могу сказать, что стал мудрее, чем был в 20 лет? Ничего подобного! Ну, может быть, немного искушеннее. Если раньше я мог быть совершенным идиотом, радуясь какому-то пустяку, то сейчас многое вызывает лишь кислую усмешку. Наверное, иногда я мудрее поступал, когда был еще совсем молодым.

Потомственный актер без актерского образования. Театральная династия Лавровых.

В товстоноговском кабинете Большого драматического театра висит на стене эскиз, сделанный Александром Николаевичем Бенуа к спектаклю "Грелка", с изображением старика, которого 17-летним юношей играл отец Кирилла Юрьевича Лаврова Юрий Сергеевич Лавров. Он и был зачинателем театральной династии Лавровых. И сегодня уже очевидно, что Кирилл Юрьевич Лавров во многом повторил путь своего отца.
Кирилл Лавров с матерью — актрисой и чтицей Ольгой Гудим-Левкович
Народный артист СССР Юрий Сергеевич Лавров, обретший признание и славу, успешно снимавшийся в кино и ставивший спектакли, специального актерского образования, как и сын, не имел. Но слыл человеком не только талантливым, но умным и много знающим. Он был родом из разночинцев. Отец его, сын стряпчего, по окончании гимназии в городе Егорьевске Рязанской области отправился на учебу в столичный университет на филологический факультет и занимался потом языками. Руководил гимназией Императорского человеколюбивого общества, помогавшего детям-сиротам. В семье Лавровых театр любили. Мать Юрия Лаврова Елизавета Акимовна, далекая родственница Собинова, хорошо пела и даже прошла конкурс в хор Мариинского театра. Но глава семьи воспротивился этому, и она, подчинившись его воле, осталась при доме.
Пути супругов все же разошлись. Революцию дед Кирилла Лаврова Сергей Ларов не принял, эмигрировал. Бабушка Кирилла Лаврова, жена Сергея Лаврова Елизавета Акимовна, эмигрировать решительно отказалась, не представляя жизни без России. А его будущий отец, оказавшись единственным мужчиной в семье, бросил гимназию, чтобы кормить мать и двух сестер. Работал в булочной, делал гробы. Узнав же о наборе сотрудников в недавно организованный Большой драматический театр, пошел туда наниматься. Театр располагался тогда в помещении филармонии. Лаврова приняли, и поначалу он бегал с алебардами по сцене. В театре его любовно звали Лаврушкой. Ему покровительствовал Максимов, он познакомился с Блоком, Монаховым, Юрьевым.
Само время, напористое, стремительное, располагало к смелым начинаниям. С такими же, как он, задиристо-талантливыми людьми Юрий Лавров открыл Молодой театр в доме графини Паниной неподалеку от Лиговского проспекта. Потом он уехал в Москву и работал у Мейерхольда в ТИМе. В первый же год он сыграл там несколько ролей, заменив ушедшего тогда из театра красавца Владимира Яхонтова.
Задатки лидера у Юрия Лаврова проявились уже тогда. На гастролях ТИМа в Киеве в отсутствие Мейерхольда, уехавшего на курорт в Европу, Юрий Лавров стал зачинщиком беспорядков в труппе, недовольной задержкой зарплаты. Руководство приняло соответствующие меры, и вскоре Юрий Лавров вынужден был возвратиться в родной город. И тут же он берется за новое дело. Вместе с Николаем Павловичем Акимовым, с которым был дружен, организует Ленинградский мюзик-холл.
А жизнь подкидывает новые сюжеты. Юрий Лавров увлекся кино. На съемках фильма "Волочаевские дни" стал ассистентом у братьев Васильевых и сам сыграл небольшую роль. Затем его судьбу вновь меняет встреча с Константином Павловичем Хохловым. С этим известным режиссером Юрий Лавров едет в 1939 году в Киев, куда тот его пригласил работать в Театр имени Леси Украинки. В Киеве Юрий Лавров с блеском играл Рощина в спектакле "Хождение по мукам".
Юрий Сергеевич Лавров стал любимейшим актером Хохлова, долгие годы возглавлявшего Театр имени Леси Украинки. Всегда уделяя большое внимание внешнему рисунку роли, Юрий Лавров имел вкус к острой характерности: любил гримироваться, ценил выразительность деталей. Он стал любимцем публики, гордостью Киевского театра русской драмы. На спектакли с его участием театралы ходили по много раз. В спектакле по пьесе Мдивани "Новые времена" выходил на подмостки вместе с сыном: Юрий Сергеевич Лавров играл председателя колхоза, Кирилл Лавров — его сына.
Поначалу Юрий Сергеевич был категорически против театральных устремлений сына. Но в 1950 году авиатехник Кирилл Лавров приехал на зимние каникулы к отцу в Киев, втайне от него пошел к Хохлову и был принят в Театр имени Леси Украинки. Лавров-старший тогда сказал: "Ну что ж, твое дело, тебе решать свою судьбу, я тебя предупреждал".
Юрия Лаврова в театре побаивались: уж слишком был острым на язык, всегда говорил что думает. Но предупреждал коллег о том, что, отметив 60-летний юбилей, сразу уйдет на пенсию. Слово сдержал и на другой день после празднования круглой даты написал заявление об уходе, не откликнувшись на призывы остаться. Потом его все же уговорили вернуться, и некоторое время он возглавлял театр как художественный руководитель.
Личная жизнь Юрия Сергеевича Лаврова оказалась весьма бурной. Женат он был неоднократно. Отцом стал в 20 лет, сына Кирилла ему родила юная супруга Ольга Гудим-Левкович. Они встретились в Молодом театре, где вместе участвовали в спектакле "Бесприданница": Юрий Лавров играл Карандышева, а Гудим-Левкович — Ларису.
Ольга была из дворянской семьи, принадлежавшей роду Лыкошиных, сын Кирилл стал представителем 14-го поколения. Их имение Григорьевское находилось неподалеку от Вязьмы, в трех верстах от Хмелиты, родового поместья Грибоедова. Отец Ольги Ивановны служил офицером в Павловском полку, и Ольга родилась в его служебной квартире в Петербурге, на Миллионной улице. Герб рода Лыкошиных разыскал главный государственный герольдмейстер Георгий Вилинбахов к 80-летию Кирилла Лаврова.
Ольга рано развелась с мужем; чтобы содержать семью, много работала, и воспитанием совсем еще маленького Киры занималась бабушка. Мать Ольги, бабушка Кирилла Лаврова, работала только в первые годы после революции — освоив профессию машинистки, одно время была секретаршей у Куприна. (Их дом находился рядом с церковью Иоанна Богослова — там молодожены тайком повенчались, а потом украдкой крестили первенца, сына Киру.) Семья жила в огромной коммунальной квартире из шести комнат. В кладовке хранились бутафорские принадлежности — они-то и служили игрушками для мальчика. Ольга Гудим-Левкович в театре больше не служила: занималась литературно-чтецкой деятельностью, много выступала на радио, играла в бригадах.
Когда началась война, ее назначили заведующей интернатом эвакуированных детей из актерской среды. Покидая Ленинград, Ольга Ивановна смогла взять с собой сына Кирилла и трехлетнюю дочь Наташу, позднее к ним присоединилась и ее мать. Так все оказались в Кировской области, в поселке Сорвижи на берегу Вятки и прожили там год. Кирилл пошел работать грузчиком на заготовительный пункт зерна, затем в инкубатор — стал разъезжать в санях по деревням и заключать договоры на поставку яиц. Заработок оказался сомнительным: экспедитора-подростка гнали, травили собаками. Спустя год, переехав с семьей в Новосибирск, Ольга Ивановна устроилась чтицей в филармонию. А сына Кирилла, до войны всерьез увлекавшегося спортом (играл в ленинградском "Спартаке", имел первый разряд по гимнастике и всю жизнь оставался страстным футбольным болельщиком) и мечтавшего о море, приняли на завод N323 Наркомата боеприпасов сначала учеником, потом токарем.
Как многие его сверстники, Кирилл стремился на фронт добровольцем. Но его отправили учиться в Астраханское авиационное военное училище, которое вскоре эвакуировали в Усть-Каменогорск. При училище имелась команда музыкантов, выступавшая на танцах в городском саду и подрабатывающая на похоронах. Приехав проведать сына, готовящегося пополнить ряды защитников родины, Ольга Ивановна увидела его в траурной процессии: Кирилл печально вышагивал по улице и мерно бил в барабан. Встретившись взглядами, мать и сын не могли удержаться от хохота. Впоследствии сыну все же удалось изменить ироничное отношение матери к своей творческой одаренности. Но эта история — история актера Кирилла Лаврова — всем известна.