- Темур Нодаравич, как руководитель, как Вы оцениваете прошедший год?
- Нормально оцениваю. Это был юбилейный сезон, но смею вас заверить, что никаких особых торжеств мы не устраивали. В феврале справили по-семейному 90-летие в театре. Был у нас чудесный вечер именно в тот день, когда 90 лет назад в БДТ состоялась премьера первого спектакля «Дон Карлос». Были только работники театра: от актеров до технических служб. Никого постороннего. И это был прекрасный праздник, который надолго останется в памяти. Официальное 90-летие мы отметили 27 марта, в международный день театра, и выпустили шиллеровского «Дон Карлоса». Это была первая постановка БДТ. По понятным причинам наш спектакль ничего общего с тем не имеет. Но мы давно, ещё с Кириллом Юрьевичем Лавровым, решили к 90-летию театра поставить «Дона Карлоса», чтобы он был на наших афишах. Получился спектакль довольно сложный, неоднозначный. Для меня лично - со своими плюсами и минусами. Но мы к нему очень бережно относимся. Я же просто рад, что спектакль развивается в лучшую сторону, Незаметно, шаг за шагом, но тем не менее. Посмотрим, насколько долго он будет жить. В нём есть несколько серьёзных актерских удач. Так, чтобы ВСЁ гладко было - так очень редко бывает.
- Что еще происходило в прошедшем году?
- Григорий Дитятковский поставил «Идеального вора». Любопытный получился спектакль. На основной сцене больше ничего не было. Но зато за год у нас накопился и продолжает накапливаться внушительный репертуар на Малой сцене. И мне кажется, это хорошо. И для театра, и для актёров. Большая сцена и Малая требуют разных принципов игры. Необходимо, чтобы имелась возможность чередовать их, развиваться. Амплитуда помогает им раскрыть ещё больше свои творческие возможности,
- А как Вы оцениваете работу вашей молодежи на Малой сцене?
- Наши молодые артисты не только на Малой сцене работают. Начиная от Ирины Патраковой, которая не успела прийти в БДТ, как сразу Марию Стюарт сыграла, заканчивая Кириллом Жандаровым, Полиной Толстун... - они все на Большой сцене играют. Далеко не каждый сыграл на Малой, а Большая - освоена.
- Я-то хотела от Вас услышать комментарий по поводу довольно спорного спектакля режиссёра Егора Чернышёва «Norway today». Как Вы думаете, можно ли позволять в академическом театре ставить эксперименты?
- Я умышленно на это иду. Один из смыслов существования Малой сцены - дать возможность экспериментировать. Мы к качеству спектаклей на Малой сцене относимся так же ревностно, как к спектаклям на Большой. Не думайте, что мы отдаём Малую сцену молодым на откуп: мол, делайте что хотите. Просто мне хочется, чтобы они максимально раскрепощённо занимались бы на ней театром. Чтобы не давила на них эта огромная сцена БДТ. Что же касается конкретно спектакля «Norway today», для меня лично это очень любопытная работа. Пускай по-разному относятся все к этому спектаклю. Но мне кажется, что работа, которую проделал режиссёр Егор Чернышёв, и то, как работают артисты, Павлова с Барабановым, мне это очень даже интересно. Станиславский однажды сказал: «Развитию театрального искусства в определённой мере мешает необходимость успеха». Сколько случаев в литературе, в кинематографе, в музыке или драматургии, когда, появившись на свет, новые произведения не имели успеха! Только с годами жизнь расставляла всё по местам. Классический пример: первая же постановка «Чайки» в Александрийском театре с треском провалилась. Когда ставишь спектакль, есть шанс, что он со временем «наберёт». А несчастье и счастье театра заключается в том, что надо, чтобы это случилось сегодня. Об этом и говорил Станиславский, что успех сегодняшний не всегда точно определяет достоинство того произведения, которое родилось.
- То есть зрительское мнение для Вас не показатель?
- Не до конца, не стопроцентный показатель. Но в конечном итоге, мы делаем спектакли для зрителей. Не для себя же... Просто когда ставишь, как бы это правильно выразиться так, чтобы никого не обидеть... Когда ставишь спектакль, нельзя думать о зрителе. Он очень разный, как и читатель. Представляю себе писателя, который творит и видит своего читателя. А каким он его представляет? Волей-неволей, кажется, что всё, что ты делаешь, делаешь для себе подобных. Кого это может задеть? Кто поймёт? Найду ли я отклик? Я рассказываю о боли своей (совершенно не обязательно, чтобы события пьесы пересекались с моей собственной жизнью). О чём я с болью рассказываю? Во что хочу вовлечь? Где вызвать соучастие, сопереживание? Я, конечно, за эмоциональный театр. Эмоциональный в том смысле, что во взаимодействии актёров и зрительного зала должна рождаться эмоция. Если во время спектакля в воздухе повисает такая тишина, что перестаёшь думать, КАК это сделано - это и есть самое верное решение спектакля...
- Получается, театр - это почти волшебство...
- Результатом может стать волшебство. Но не надо волшебством заниматься нарочно. Режиссёры и актёры - не волшебники. Надо иметь мужество снять с себя эту маску, что мол, я чем-то ТАКИМ занимаюсь, - вам не понять. Ничего сверхъестественного в театре нет. Но он - очень увлекательное занятие.
- У Вас в прошедшем году состоялись большие юбилейные гастроли в столицу. Вы довольны тем, как они прошли?
- В одной из статей, вышедших в Москве после нашего визита, я прочёл слова, которые мне дороги. Автор написала, что заметила, как после каждого спектакля БДТ люди выходили из зала и не столько обсуждали спектакли - режиссуру, актёрское мастерство, сценографию, - сколько говорили о жизни, о себе. Если действительно всё было так, это самый большой комплимент для нас. Когда я смотрю на что-то, и думаю параллельно о себе, о своей жизни, - это и есть, на мой взгляд, одна из целей искусства. Когда от него рождается, как я уже говорил, эмоция.
- А Вы смотрите спектакли других режиссёров?
- Да. Вы знаете (без кокетства говорю): если есть во мне что хорошего, так это то, что я очень хороший зритель. У меня нет такого, что когда я смотрю, начинаю думать: « А я бы сделал так»... Сделал бы - так иди и делай, кто тебе мешает!? Мне важно, задевает меня то, что я вижу, или нет. А КАК это сделано - неважно. И самое интересное, - когда ты как зритель вообще перестаёшь думать, как это сделано.
- Что будет происходить в БДТ в 2010 году?
- (Смеётся) Должен вас разочаровать: всё тоже самое, что и в 2009 году - будем работать. На Малой сцене Иван Стависский поставит спектакль по подзабытой пьесе Катаева «Квадратура круга». Затем на Большой сцене Николай Пинигин сделает спектакль по пьесе «Школа налогоплательщиков». Для постановки пьесы «Мерси», написанной Шприцем специально для БДТ, я пригласил молодого режиссёра Владимира Золотаря. Он принадлежит уже не к юному поколению, но молодому и довольно успешному. Премьера, надеюсь, состоится ближе к концу сезона. Будут у нас и гастрольные поездки. А вообще я очень не люблю планы на будущее строить - это немного давит. Просто надо, засучив рукава, ра-бо-тать. И вдруг выяснится, что там, где ты этого совершенно не ожидал, возник тот самый «этапный» спектакль. Разве можно это спланировать заранее? Кто-то сказал в своё время очень правильную фразу: Планировать в искусстве что-либо - это то же самое, как если человек, который вступает в жизнь, сперва напишет мемуары, а потом будет жить по ним».
- Темур Нодарович, БДТ - театр, в котором живы и сильны традиции. Для Вас лично традиция - много значит?
- Это скользкий вопрос. Конечно, я могу сейчас вам наговорить обилие умных фраз. Но если абсолютно честно, прикрываясь как щитом фразой: «Я защищаю традиции!», можно так легко оказаться ретроградом. Таким, что потом от этого «клейма» не отделаться будет. И запах нафталина будет тебя всё время преследовать. С другой стороны, я, конечно, ценю традиции. Но надо уточнить: что же это такое? Понимаете, сохранять традиции и ставить по эстетике, по форме, по какой ставили лет 20-30 тому назад, мне кажется неверным. Не надо специально думать: «Дай-ка я поставлю не так как 30 лет тому назад». Это само по себе возникает, вне зависимости от нас. Потому, что жизнь - меняется. Я ж не выгляжу так же, как выглядел 20 лет тому назад. Поэтому надо ли что-то сохранять? Георгий Александрович Товстоногов всегда очень глубоко и очень подробно разбирался в самом человеке, герое пьесы. Гораздо важнее рассказать одну маленькую историю простого человека, чем рассказывать обо всём народе или обо всём государстве. Это не дело театра. Театр должен докопаться до нутра человека, совершить глубокий психологический анализ. В этом есть традиция БДТ. А по форме, по эстетике, пускай всё это меняется. Конечно! Когда я приглашаю Золотаря, я делаю это не для того, чтобы он ставил так, как я. Не дай Бог! Кому нужен Золотарь, если он будет
ставить как Чхеидзе? Как я - буду ставить я сам. А новый человек способен привнести что-то такое, что мне не пришло в голову. Не может быть, чтобы новое поколение ничего своего не привносило.

Беседу вела Елена ЛЮБАВИНА

ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВЕСТИ. 2010. Январь. №5