|
|
ПРОШЛОЕ НАСТОЯЩЕГО
Выдающийся сценограф, на протяжении тридцати пяти лет главный
художник Большого драматического театра в Петербурге, народный
художник России, лауреат Государственных премий, действительный
член Российской Академии художеств Эдуард Кочергин
написал удивительную книгу. На первый взгляд это физиологические
очерки об обитателях социального дна в послевоенный период и 60
- 70-е годы прошлого века. Однако все несколько сложнее.
Биография Кочергина тянет на детективно-эпическое повествование.
Он родился в 1937 году на два месяца раньше положенного срока,
так отреагировала его мать на арест мужа по делу кибернетиков. В
два года мальчик заговорил, но заговорил по-польски - его мать
была чистокровной полькой. Вскоре арестовали и мать, так
Кочергин оказался воспитанником детприемников и специнтернатов в
системе НКВД, прошел путь от вора до одного из лучших
театральных художников страны.
Кочергин перенес речевую травму. Он оказался в детприемнике, не
умея разговаривать по-русски. По-польски говорить было опасно,
поскольку сверстники считали, что он их дразнит своим "пшеканьем".
И мальчик замолчал. Промолчал до четырех с половиной лет,
однажды заговорил на грязном русском языке, от которого
впоследствии пришлось избавляться. Молчание обострило его слух и
наблюдательность, он смог расслышать и запомнить разнообразную
речь встречавшихся ему людей.
Во время войны детприемник из Ленинграда был эвакуирован в
Сибирь, под Омск. В 1945 году Кочергин сбежал оттуда и решил
пробираться в родной город. Он добирался до Ленинграда в течение
семи (!) лет. В теплое время года он двигался, с наступлением
холодов сдавался в детприемник какого-нибудь города, с
приближением тепла опять сбегал. Вся страна прошла перед его
глазами. Так Кочергин научился запоминать мелкие детали, речевые
особенности людей, с которыми его сводила судьба, впитал в себя
дух времени, который сумел своеобычно выразить. У него
получились нетривиальные заметки очевидца, это настоящие сказы,
в которых звучит неподдельная речь, дышит почва, пульсирует
эпоха.
Особенно сильна часть, посвященная Ленинграду начала 1950-х
годов. Сразу по приезде в город Кочергину пришлось иметь дело с
представителями низов общества, поскольку его мать после отсидки
по 58-й статье два года сидела без работы. Мальчик умел только
то, чему его научила жизнь, пришлось окунуться в определенную
среду. Это были воры, проститутки, городские сумасшедшие,
питерские чудаки, инвалиды войны или, как их называли, обрубки,
которых вскоре собрали и отправили в монастыри на северных
островах, чтобы они не портили социальный пейзаж. Художник
смачно живописует атмосферу Васильевского острова, острова
Голодай и Петроградской стороны. Здесь живут знаменитый вор по
кличке Мечта Прокурора, маруха Анюта Непорочная (она никогда
никого не предала), блаженный Гоша Ноги Колесом, проститутка
Доброта, хулиган Вовка Подними Штаны, сумасшедший Ваня-жид,
обрубок Вася Петроградский, промокашки Шурка Вечная Каурка,
Аришка Порченая, Муська Колотая и т.д. От этого среза жизни
принято отворачиваться - некрасиво. Кочергин показал, что его
описание может быть глубоко гуманистическим актом. К тому же
именно здесь ощущается подлинность существования страны и
человека, а не в рассказах о поднятии целины, коммунистических
стройках и добровольцах-комсомольцах. Повествование вызывает
сложную комбинацию эмоций и ощущений, которую можно сравнить с
переживанием от лучших вещей Баха.
Венчает изящную конструкцию жуткий рассказ о посещении города
Тотьмы Вологодской области в начале
1970-х. Правда, сегодня эта вещь может быть ужасающей для людей,
хорошо помнящих то время, молодые вряд ли ее оценят, поскольку,
кроме понимания, необходимо эпоху ощущать. Так вот, приехав в
Тотьму, чтобы полюбоваться известным ему по картинке шедевром
русской архитектуры, художник столкнулся с поистине кафкианской
мистерией. Выйдя утром из Дома крестьянина, он увидел
значительную часть населения города на центральной площади. Люди
ждали привоза пива. Кочергин узнал, что в Тотьму ссылают
столичных тунеядцев, здесь они имели счастливую возможность
спиваться, употребляя с утра пиво, а в течение дня лосьоны да
тройной одеколон. Рассказ называется "Россия!.. Кто здесь
крайний?", так обратился к умопомрачительной очереди бывший
руководящий работник из Москвы. А жемчужину архитектуры, ради
которой автор приехал в город, он обнаружил в совершенно
опущенном состоянии - там помещался "Дом тунеядцев". Это тот
случай, когда реальность превращается в символ, в данном случае
символ гуманитарной катастрофы.
Кочергин подарил не только высококлассную прозу, эта книга
особенно важна в то время, когда Сталин признается эффективным
управленцем, советская эпоха - прекрасным периодом в нашей
истории, а человеческая личность значит все меньше и меньше. Не
зря будущий художник молчал в детстве, сейчас он высказался
искренне, до искрометности ярко и оригинально.
Кочергин Э. "Ангелова кукла: Рассказы рисовального человека".
СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2007.
Сергей Шаповал. |
|